Каждый вечер, как только землю покрывала таинственная темнота, а на небо выплывал остроносый месяц, Снеговик, весь день мирно стоявший во дворе и забавлявший детвору своим морковным носом и ведерком на голове, осторожно отрывался от земли и неторопливо, вперевалочку, шагал к ближайшему дому. И каждый вечер он делал одно и то же: останавливался у окошка седьмой квартиры и, прислонившись к стеклу бочком, — чтобы не мешал длинный нос! — завороженно слушал.
О, какие же звуки могли настолько покорить сердце нашего простоватого, слепленного из обычного дворового, с примесью песка и пожухлой листвы снега, простодушного и бесхитростного Снеговика, чье существование вряд ли имело некий возвышенный и глубокий смысл — а мы ведь с вами знаем, что снеговики только для того и живут, чтобы вызывать задорный детский смех и улыбку любящих их мамаш, — что он отправлялся в столь опасное для него путешествие, грозившее ему потерей конечностей, а то и самой головы?!
Узнать это очень просто! Нужно всего лишь заглянуть в то же самое окно. Но если вы действительно надумаете это сделать, то постарайтесь получше законспирироваться. Снеговик ни в коем случае не должен догадаться, что за ним подглядывают!
Представьте себе, в этом холодном и достаточно твердом на ощупь тельце — за пару недель мороза оно успело как следует заледенеть — бьется очень горячее, трепетное сердце! А по-другому и быть не могло! И вы сами скоро в этом убедитесь! Ведь когда вы наконец, украдкой пройдя мимо и чуть повернув голову в сторону, чтобы краешком глаза заглянуть в комнату за окном, поймете, какую же музыку слушает Снеговик — то все богатство его души предстанет перед вами как на ладони.
Там, в уютной маленькой квартирке, уставленной старинной мебелью, с коврами на стенах и старыми стеллажами с книгами, прямо в центре, под ярким светом люстры, стоит рыжеволосая остроносая, как и сам Снеговик, Девочка лет десяти и старательно выводит новогодний джингл-беллз на своей Скрипке.
Когда вы увидите эту картинку, ваши ноги сами вдруг ненадолго притормозят, и вы сделаете вид, будто что-то уронили и начнете, согнувшись, озябшими пальцами ощупывать вокруг себя утоптанный снег, а потом… потом вы не сможете больше сопротивляться себе, своему многолетнему желанию, давно спрятанному в складках вашей взрослой шкуры, — желанию… танцевать! И ваши ноги на этот раз оторвутся от земли и пустятся вскачь!
Джинг-беллз, джингл-беллз!!!
И на ближайшей березке вдруг загорятся огоньки! И на небе вспыхнут сотни, а может, и тысячи звезд! А ближайшие дома устроят светопляску окнами! И вокруг вас вдруг все прохожие тоже начнут плясать!
И это будет длиться бесконечно долго! Ровно до тех пор, пока маленькая девочка со Скрипкой не перестанет водить смычком по поющим струнам.
Но даже и потом — когда музыка за окошком уже прекратится, и когда потухнут все огни, и даже когда уже сам Снеговик выйдет из глубокой счастливой задумчивости и летящей походкой вернется на свое место на детской площадке, — вы будете продолжать мысленно танцевать и строить невероятно красивые воздушные замки.
И вы вернетесь домой и возьмете лист бумаги и перо, обмакнете в почти засохшую чернильницу и выведете аккуратным почерком с красивыми завитушками: «Снеговик и Скрипка».
И с удивлением начнете наблюдать, как перо, вырвавшись из ваших рук, само танцует на листе бумаги, выводя букву за буквой.
И в эту минуту вы поймете: чудеса существуют! Они есть! И они обязательно придут и к вам. Нужно только быть внимательным и не… не вспугнуть доброго, романтичного Снеговика.
