Уже не первый раз Пиджак подглядывал за девочками из соседней секции. Все эти строгие и цветастые жакеты, блузы, блейзеры и безрукавки будили в нем странные чувства.
— Как бы я хотел висеть вооон там, рядом с этой прекрасной розовой с рюшечками красоткой!
Пиджак сглотнул. Когда он видел розовощекую, цветущую, кровь с молоком, атласную блузку, у него всегда случалось временное помутнение разума, и он ни о чем больше не мог думать, кроме как дотронуться до ее верхней, в тон ткани розовой пуговке с золотистым ободком.
— О, смотрите, вот этот пиджак точно подойдет! Давайте-ка примерим.
Пиджак очнулся. Его так быстро взяли за плечики и понесли в примерочную, что он даже мысленно не успел попрощаться со своей красоткой.
Размер пришелся в пору. Пиджак отнесли на кассу, завернули в красивую, пахнущую дорогим парфюмом бумагу и куда-то положили. «Наверное, в сумку. Отнесут в новый дом, — обреченно вздохнул Пиджак. — Больше я ее не увижу».
Если бы он умел плакать, то сейчас наверняка бы это сделал. По телевизору, который висел как раз напротив его секции, часто показывали мелодрамы, и Пиджак мог часами, не уставая, наблюдать, как герои на экране плачут, смеются, кричат, рыдают, бьют друг друга кулаками, потом бурно мирятся и отправляются спать.
Он представлял свою розовую красотку! Миллион раз в своем воображении он брал ее под руку — и заметьте, элегантно брал! он мысленно отточил каждое свое движение до совершенства, — учтиво склонял перед ней голову:
— Позвольте, мадам! — и медленно вел к широкой лестнице, покрытой ковром.
Красотка жеманилась, делала губы бантиком, закатывала глаза. Со стороны это выглядело не ахти как презентабельно, чопорные дамы высокомерно кривились: «Фи, это пошло!» — но Пиджак летел. Парил! Ему ничего больше не было нужно. Это был предел его мечтаний, и плевал он на этот этикет и манеры.
Чувствовать ее руку в своей руке, ощущать горячую пульсирующую плоть, наслаждаться терпким запахом незнакомых, но таких желанных духов — не это ли высшее блаженство для мужчины, обреченного на одиночество?
Бумага зашелестела. «Прибыли», — снова вздохнул Пиджак.
— Вить, повесь его в гардеробной, не ровен час, помнется, а заказывать утюжку на дом нет времени!
Женский голос затихал за дверью. Над головой неприятно звякнул металл. Дверь захлопнулась. Пиджак снова погрузился в темноту.
«Зачем я живу? Неужели лишь для того, чтобы в час N вывести на сцену этого пузатого мужика, чтобы ему минуту громко похлопали в ладоши и потом снова забыли, переключившись на себя?»
Пиджак постарался уснуть. Он не знал, кто находится рядом с ним, по левую и по правую руку, и от этого было вдвойне неуютно.
Как ни странно, уснул все же быстро. За стеной тикали старинные часы, и их звон напоминал ему дом детства. Тогда еще они жили дружной семьей: мама, папа, пару братьев и сестренка Адель. Она звонко смеялась, и ее смех сливался со звоном часов. Пиджак мог бесконечно слушать, как она смеется.
«Красотка… Как ты там сейчас? Одна, без меня…»
Пиджак вдруг словил себя на мысли: так вот кого она мне напоминает! Сестру! Прекрасную Адель.
Часы пробили шесть раз.
— Утро или вечер?
Дверь гардеробной широко распахнулась. Женская рука схватила плечики с Пиджаком.
— Вить, ну давай уже иди, опоздаем.
Пиджак не отрывая глаз смотрел на хозяйку. В горле перехватило. На ней была одета та самая розовощекая блуза. Его Красотка!
Она удивленно смотрела на него.
— Вот так встреча! — с придыханием шепнул Пиджак. Сердце колотилось.
Она улыбнулась и подмигнула.
«Мечты сбываются, — невнятно зашептал он сам себе. — Но порой совсем не так, как мы того ждем».
И воображение унесло его на светский бал, где они вдвоем — он, Пиджак, и его розовощекая Красотка — танцуют невероятно красивое танго любви.
